РАБОТА НАШИХ КОЛЛЕГ, СТАТЬИ, РЕПОРТАЖИ - ГКУ ЦСА имени Е.П.Глинки

 alt=


 

Представьте, едете вы в автобусе, здесь, как всегда, немного тесно, но у вас хорошее настроение — и тут заходит ОН. И все меняется. Жалость борется с гадливостью, желание немедленно выйти с чувством возмущения и даже обиды за весь социум, вынужденный вдыхать удушливые ароматы.


 

Обыкновенный бомж, которому тоже надо как-то добираться из пункта «А» в пункт «Б» и который пахнет так сильно и специфически, что явно переносит заразу и насекомых. И что с ним делать — выгнать из автобуса или самому выйти из транспорта?

На днях с такой ситуацией столкнулся рижанин Олег Березкин. Он ехал в автобусе, в котором находились два бомжа. Один из них спал, развалившись на нескольких креслах сразу, другой тихо сидел, но источал крайне неприятный запах. Оба были мужчинами среднего возраста. Рядом стояли женщины и дети. Олег не выдержал в тот момент, когда одна из женщин после маневра автобуса упала на других пассажиров.

«Я ехал с женой и дочерью, и мне было невыносимо видеть, что женщина с тяжелыми сумками вынуждена стоять, а эти здоровые лбы, сидят развалившись, — рассказал Олег. — Как мне было объяснить ребенку, почему бомж-вонючка лежит на трех сидениях сразу, а женщина с сумками стоит?»

Применять физическую силу к бомжам Олег не стал, а сделал все по закону, как и советуют в рекламных роликах Rīgas satiksme: обратился к водителю. Тот сообщил, что сам трогать бомжей не имеет права, но, связавшись по рации с диспетчером, остановил автобус. Через семь минут приехала полиция, попросила бомжей выйти, и те, моментально подчинившись, вышли. Но семь минут ожидания люди в автобусе нервничали.

«Это была суббота, и только поэтому я решился задержать автобус, — рассказал Олег. — Откровением для меня стал тот факт, что это реально работает: никто не пострадал, бомжей не избили, автобус задержался ненадолго».

Отчет о поступке Олег выложил в Facebook, где немедленно получил отклик — как одобрение действий, так и осуждение.

Если суммировать замечания, то их суть сводилась к нескольким довольно популярным в обществе, хотя и противоречащим друг другу, тезисам: «У людей должны быть жалость и сострадание, и именно эти качества нужно прививать детям, а следовательно, ни в коем случае не мешать бомжам ездить в общественном транспорте».

«Каждый сам хозяин своей судьбы, а детям необходимы примеры законной борьбы за свои права, и, следовательно, на бомжей нужно жаловаться и заставлять их покидать салон общественного транспорта».

Проблема эта не такая уж и мелкая, как может показаться на первый взгляд. По данным Rīgas satiksme, в прошлом году пассажиры около 200 раз вызывали полицию, чтобы высадить из вагона общественного транспорта дурнопахнущего человека.

«Нам хорошо известна эта проблема, — рассказал пресс-секретарь Rīgas satiksme Виктор Закис. — Конечно, на фоне 11 миллионов перевезенных нами пассажиров в год, 200 случаев это капля в море. Но, с другой стороны, это ситуация, с которой приходится сталкиваться как минимум раз в два дня. Каждые два года мы проводим опрос SKDS о том, что нравится и что не нравится пассажирам в нашем транспорте, и бомжей пользующихся общественным транспортом, упоминают каждый раз».

«Согласно правилам кабинета министров, в общественном транспорте не имеет права ехать пассажир, который может испачкать других пассажиров (например, маляр в перепачканной краской робе), или человек с сильным неприятным запахом, — рассказал Закис. — Такой человек не должен заходить в общественный транспорт. А если зашел, и на него жалуются другие пассажиры, то он обязан покинуть транспорт. Попросить выйти из салона его могут как пассажиры, так и охрана, но заставить выйти силой — только полиция».

Пожаловаться на неприятного пассажира можно водителю, либо позвонив в муниципальную полицию по телефону 110. Когда жалуетесь полиции, лучше указать бортовой номер автобуса, троллейбуса или трамвая.

«Одновременно на линии находится около тысячи единиц общественного транспорта, — рассказал Виктор Закис. — Если указать бортовой номер, то определить искомый транспорт гораздо легче. Почти все автобусы, троллейбусы и трамваи в городе оборудованы датчиками GPS, и полиция сможет быстро его найти».

Часто пассажиры, намеревающиеся пожаловаться, долго не могут решиться. Одни испытывают жалость и сочувствие к правонарушителям, другие боятся их. Для тех, кто хотел бы пожаловаться в полицию, не привлекая к себе внимания разговором по телефону, есть очень удобная возможность сделать это при помощи приложения на телефоне.

Обычно у охранников Rigas Satiksme с плохо пахнущими пассажирами проблем не возникает: при просьбе покинуть салон они послушно выходят. Но бывают и исключения.

Как рассказал Виктор Закис «неприятный запах» — это очень расплывчатая формулировка. Например, для некоторых является неприятным сильный аромат парфюма. Скажем, мало кто обрадуется пассажиру, который вылил на себя весь флакон дешевого одеколона «Саша».

Источник: ссылка.

Первое, что мне выдают в Центре социальной адаптации для лиц без определенного места жительства имени Е.П.Глинки, — это одноразовую повязку. Какая-никакая защита от инфекции, которую можно подхватить от людей, живущих на улице, то есть бомжей. Они идут сюда косяком.

Путь человека вниз очень короткий. Уже через три дня нахождения на улице одежда несвежая и вид помятый. Нечего есть, негде спать. Отовсюду прогоняют. Он становится изгоем.

 alt=

Уже с раннего утра открывается живописная картина. К воротам стекается весь «цвет» московских улиц. Кто с костылем, кто на коляске, кто на своих двоих. Кто трезв, кто на старых дрожжах. Кого-то привозит социальный патруль. Почти все скитальцы немытые, голодные, неприкаянные и никому не нужные.

Сюда, на край Москвы, приезжала доктор Лиза. Ведь сирые и убогие были ее контингентом. Она состояла в попечительском совете центра. Помогала госпитализировать тяжелобольных, передавала медикаменты, покупала железнодорожные билеты иногородним.

— Человек-сила! Всех заряжала одним своим присутствием. Знаете, Елизавета Петровна сразу различала, кто действительно нуждается в помощи, а кто ведет паразитический образ жизни. Вот этим спуску не давала! — Надежда Александровна Третьякова, заместитель директора по социальной работе, вспоминает о Елизавете Глинке с комом в горле.

В Москве два таких государственных заведения для бездомных с шестью территориальными отделениями в разных округах. Они рассчитаны на 1300 койко-мест. Здесь, в центре имени Е.П.Глинки, сейчас временно обитают около 600 человек.

Актовый зал, библиотека, комната отдыха на каждом этаже, столовая, домовый храм иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец» — стационарное отделение больше напоминает интернат, чем пристанище бомжей. Постояльцы в чистой одежде, некоторые со шлейфом вполне приятного одеколона. Правда, в приемном отделении, куда с восьми вечера и до восьми утра стекается живописная публика с городского дна, обстановка иная.

— Я не брезглива, но, когда приходишь туда, начинаешь понимать, что именно вызывает отторжение, — говорит моя собеседница. — Это, конечно, потеря человеческого облика. Специалисты знают: через полгода жизни на улице трудно вернуться к нормальному существованию. Людей приходится заново учить всему: переодеваться, мыться, стричь ногти, правильно держать ложку. Многие страдают зависимостями: алкогольной, токсической, наркологической.

 alt=

Концентрация обитателей чердаков и подвалов в центре социальной адаптации варьируется в зависимости от времени года. Зимой на ночлег просятся более 400 человек в сутки. Летом, когда можно уютно подремать под кустом или на скамейке в парке, страждущих в два раза меньше. Одних привозит социальный патруль, другие добираются сами.

У большинства самые простые желания: поесть, помыться, погреться, переодеться. Старая одежда безжалостно уничтожается, потому что она, как правило, кишит насекомыми-паразитами. По договоренности с Московским научно-практическим центром по борьбе с туберкулезом два раза в неделю всем делают флюорографию.

В холодное время года принимают всех, независимо от состояния, даже в алкогольном опьянении.

Некоторые устали бродяжничать. Тех, кто решил покончить с жизнью на улице, принимают в стационар, где за дело берутся специалисты. Они безвозмездно помогают восстановить документы, вернуть права на утраченную жилплощадь, устроиться на работу. Но насильно никакие услуги не оказываются, все на добровольных началах.

— Среди наших подопечных преобладают мужчины, их около 70 процентов, — рассказывает о контингенте Надежда Третьякова. — В отделении стационарного пребывания можно пребывать до трех лет, но практика показывает, что есть независимые обстоятельства, и тогда люди зависают надолго. Мы не можем их вернуть на улицу. Но если кто-то нарушает внутренний режим проживания, в частности сухой закон, приходится говорить «до свидания». У человека всегда есть выбор.

В комнатах в среднем находятся по 8–10 человек. Спят на двухъярусных кроватях, застеленных бельем. Для бывших обитателей подъездов это роскошь.

Распорядок дня простой: в 7 утра подъем, в 23.00 — отбой. Выход, естественно, свободный. Есть люди, которым удалось найти работу, и здесь они только ночуют, как в общежитии.

Кормят два раза в день: обедом и ужином. У дверей столовой очередь: люди собираются заранее. На стене меню дня. Сегодня на обед салат из свежих помидоров, суп картофельный с горохом, плов со свининой и компот из клюквы. На ужин — жареные куры с гречневой кашей! Никакого фастфуда, все готовится в котлах. Понятно, что на кухню никто не жалуется.

 alt=


 

…Надежда Александровна рассказывает мне о слепой колясочнице. У нее трехкомнатная квартира в Митине, где живут ее два сына со своими женами. Мама-инвалид нужна им только в день получения пенсии. А потом ее выгоняют на улицу.

— Она у нас уже не в первый раз. Появилась без документов, без пенсии. Мы помогли все оформить, устроили ее в пансионат. Через три месяца она опять здесь. Спрашиваю: «Что случилось, Нина Алексеевна?» — «Я детям поверила, они меня забрали домой. Как только получила пенсию, снова выкинули на улицу».

Контингент тут живописный. Кого только не прибивает к этим унылым берегам! Здесь встретишь и вчерашнего зэка, и алкоголика, и инвалида, и жертву квартирных мошенников, и человека, который еще недавно считался благополучным, пока не попал в беду. Но самая печальная категория — старики, которых родные дети равнодушно выбросили за борт. И эта горькая правда жизни так ужасна, что в нее не хочется верить. Не потому ли бездомные пенсионеры часто придумывают себе другие, более красивые истории?

 alt=

Арфистка Галина Владимировна Баркова на склоне жизни стала бездомной.

…Седые волосы на прямой пробор, теплая кофта, длинная юбка, интеллигентная речь. Типичная учительница старой школы. Внешность не обманывает: педагогический стаж Галины Владимировны Барковой 58 лет. Она арфистка, ученица знаменитой Ксении Александровны Эрдели, гордости Московской консерватории. Имя Галины Владимировны нахожу в списке преподавателей и концертмейстеров Московской городской детской музыкальной школы имени С.С.Прокофьева.

Она гордится своими корнями: один из ее предков был боярином, царским конюшим. К слову, эту высокую должность занимал и Борис Федорович Годунов.

— Я и с Петром Петровичем Шереметевым знакома, он мне даже дал свой мобильный в Париже, — как бы невзначай сообщает Галина Владимировна. — А сейчас работаю над проектом создания мужского ансамбля арф! Моя мечта — возродить производство отечественных арф.

Такого изысканного инструмента в актовом зале нет, поэтому прошу Галину Владимировну сыграть на фортепьяно. Она извиняется, что инструмент ужасно расстроен, но пальцы уже привычно бегут по клавишам, извлекая мелодию.

Ей под восемьдесят. Сердце щемит, когда подумаешь, как порой несправедлива судьба.

— Я жила в хорошей квартире рядом с Белорусским вокзалом, — делится Галина Владимировна своей историей. — Взяла кредит для сына под залог квартиры и попала на мошенника. Сын сказал: «Мама, попрощайся с квартирой! Могут кого-то нанять за 500 долларов — и тебя убьют!» Так я лишилась своего крова. У меня была огромная библиотека, конечно, не такая большая, как у моего папы — 14 тысяч книг, но все равно. Я тридцать лет гонялась за полным собранием сочинений Чернышевского и наконец ухватила. А Ленина всего за 150 рублей купила! Теперь у меня все 45 томов.

Первое время она снимала квартиру, куда переехала со своими книгами. Потом денег не стало, и вот уже третий год пенсионерка живет здесь, в комнате на восемь человек. Галина Владимировна на перемены в своей жизни не жалуется. Говорит, что люди здесь интересные и она со всеми находит общий язык.

…Из тех, кто оказался на улице, настоящих бездомных — около 70 процентов (из них лишь 14% москвичи), а остальные сами избрали такой экзотический образ жизни. Кто-то приехал в Москву на заработки, но не сложилось, а домой вернуться стыдно. Кто-то, как Галина Владимировна, стал жертвой мошенников. Очень многих беззащитных москвичей предприимчивые дельцы выписали из столицы во Владимирскую область. В Вязниковском районе что ни адрес, то «резиновый» дом. Этих горемык особенно жалко. Как правило, они даже не подали заявление в полицию — и все сроки давности уже прошли. Поэтому восстановить их права невероятно сложно.

Юрий — москвич. На казенных харчах с прошлого июля. Когда попал сюда, его от ветра качало. А теперь выглядит вполне достойно и нисколько не похож на бомжа.

— Все семьи счастливы одинаково, каждая семья несчастлива по-своему, — он по-своему цитирует Льва Николаевича Толстого и добавляет, что в крахе своей семейной жизни на 90 процентов виноват сам. — Где-то перегнул палку. Отец был военным и старался сделать из меня хорошего человека. Три года назад я оказался на улице. Сначала снимал квартиру, потом комнату, пока были деньги. А дальше в моей жизни было все: и вокзалы, и подъезды. Жил под открытым небом. Если бы я не узнал о центре социальной адаптации, меня бы уже не было. Знаю многих, которые чудом уцелели: их избивали, обливали бензином и поджигали. Были и у меня драки, когда впятером на одного.

 alt=

Первое, что у него исчезло, — это документы. Лег спать, проснулся: ни паспорта, ни водительского удостоверения, ни военного билета, ни медицинского полиса — ничего! Мобильный телефон тоже украли, а вместе с ним пропали все контакты. Юрий помнит адреса, но не будешь же караулить у подъезда, да и денег на дорогу тоже нет.

В конце прошлого июня он познакомился со священником одного из подмосковных храмов, и тот буквально заставил бродягу прийти сюда. Купил ему билет на электричку, а на Курском вокзале Юрий сел в автобус с надписью «Социальный патруль».

— До этого слышал, что здесь якобы тюремные порядки, — говорит Юрий. — Наверное, раньше так и было. Меня все устраивает. Санитарное состояние вообще поразило. Соблюдаются все нормы. Я достаточно привередлив в еде, но ни разу не было случая, чтобы я отодвинул тарелку и сказал, что этого есть не буду.

Он, конечно, наголодался за время скитаний. По ночам у торговцев шаурмой просил кусок хлеба. Бывало, доходил до предела и стоял с протянутой рукой, чтобы купить какой-то еды. Люди проходили мимо, некоторые давали бесплатный совет: работать надо!

— Улица подразумевает, что ты будешь выпивать. Я пил для себя, чтобы затуманить воображение, иначе получил бы инсульт. Если ты не выпиваешь, то психологически не выдержишь. Это зазеркалье. Параллельный мир, о котором никто ничего не знает. Свой мир со своими законами, — размышляет Юрий. — Из-за того, что я не курю — не стреляю сигареты, не собираю бычки, — уже был белой вороной.

На ночлег устраивался в подъездах. Всякое случалось. Иногда жильцы вызывали полицию, но Юрий — аккуратный и мирный бомж, поэтому стражи порядка его не трогали.

— Бывает, добрая женщина вынесет стакан горячего чая и кусок хлеба с колбасой, а бывает, что тебя в пять утра будят. Открываешь глаза: ротвейлер над тобой стоит. Хозяйка смеется, а пес начинает рвать твою куртку. Или мордатые ребята выходят с битами и выгоняют. Гуманизм в нашей жизни не присутствует, — философски замечает Юрий. — Но однажды девушка вышла: «Как вас зовут? Пойдемте со мной!» Зашел в квартиру, а там трехлетний ребенок. Она мне сказала: «Залезайте в ванну!», а потом еще и накормила. Я сам потом думал про себя: а я бы смог так — с лестницы позвать домой?

В одном подъезде он прожил около двух недель. Мужчина, который каждый день в шесть утра шел на работу, пожалел тихого бездомного: пустил на время пожить в квартире, которую снимал вместе с другом.

— Я спал на полу, но после подъезда это был рай, — вспоминает Юрий. — Там ведь лежишь прямо на бетонных ступеньках, на сквозняке. И ведь не чихнул ни разу, как солдаты на войне, которые спали на снегу и не заболевали.


 

В Москве просто выжить. Бомжи со стажем знают, где поесть, переночевать или помыться. В столицу слетаются отовсюду. Как правило, у них нет документов. Центр социальной адаптации может купить им билеты, но отправлять их «в никуда» тоже нельзя. Не все регионы готовы принять своих непутевых земляков. Особенно сложно выправить документы иностранцам.

 alt=

Игорь Иванов когда-то был актером…

У Игоря Васильевича Иванова из Литвы, похоже, все в прошлом. Был актером, играл в основном в антрепризе. В поисках работы когда-то перебрался в Санкт-Петербург. Но однажды квартиру, которую снимал актер, ограбили, заодно прихватили портфель с документами. Напрасно Игорь Васильевич обивал пороги литовского консульства — там ему не пошли навстречу. Когда совсем не стало работы, бездомного актера пригрели в питерском приюте при фонде св. Димитрия Солунского, а потом переправили в Москву — здесь больше возможностей восстановить документы.

— Неужели я похож на человека, который живет на вокзале? — с обидой говорит Игорь Васильевич. — Мне тяжело с этими людьми. Они чувствуют мою харизму, поэтому периодически вспыхивают конфликты. Но выхода нет — приходится терпеть. Планида такая. Здесь принимаю участие в концертах, недавно готовил программу о Белле Ахмадулиной, Андрее Вознесенском, Евгении Евтушенко. С Евгением Александровичем лично общался, мы познакомились в Центральном доме литераторов. Он меня в Переделкино когда-то приглашал. И с Кареном Шахназаровым я знаком, он мне роль предлагал.

Игорь Иванов спасается воспоминаниями. Реальность, в которой он оказался из-за своей «планиды», для него непереносима.

— Здесь многие переживают кризис, — подтверждает Анжелика, психолог центра. — Кризис определяется длительностью нахождения на улице и травматической ситуацией. В процессе жизни на улице личность деградирует, растет неуверенность. Эта категория населения не пользуется своими социальными связями: им стыдно признаться, что они на дне.

На мотивационных тренингах людям помогают нащупать почву под ногами. Но шансов выбраться из ямы не так много. По мнению психолога, лишь 15–20 процентов могут выплыть.

— Можно опомниться и прийти в себя независимо от того, что ты пережил, — уверяет меня Владимир. Он неоднократно лежал в 17‑й наркологической больнице, даже женился, как он говорит, «по пьянке». А когда-то окончил театральный институт в Тбилиси, работал в цирке. — Я не мог пройти мимо магазина, чтобы не купить хотя бы бутылку пива. Спишь где-то под кустом, обмочился от холода, встаешь — от тебя несет ужасно. Где греться? В подъезд не зайдешь, в транспорт не пустят, в электричку не сядешь. Куда деваться? Идешь и сам от себя отворачиваешься. У меня уже восьмой паспорт, потому что заснешь где-то, и тебя обязательно обшмонают! Почувствовал, что я уже ниже плинтуса. «На дне» Горького отдыхает.

 alt=

В предвкушении обеда. Несколько месяцев он держится. Объясняет, что не пьет своим недругам назло: не хочет их радовать. Такая неожиданная мотивация. Теперь Владимир готов помогать другим и пишет письма в Администрацию Президента.

По словам социального работника Дмитрия, алкоголиков здесь никак не меньше 70 процентов, хотя в болезненном пристрастии к спиртному признаются единицы. Такие, к примеру, как завсегдатай Надежда Михайловна, чье жизненное кредо «пила, пью и буду пить».

— Отмываем, даем новую одежду, через день она опять в непотребном виде на пятачке у магазина, — живописует Дмитрий. — Люди превращаются в изгоев из-за алкоголизма, судимости, семейных проблем. Около 35 процентов нашего контингента — судимые. Вернулся человек из заключения: ни дома, ни работы, ни денег. Куда ему идти?

Беда может случиться и с теми, кто, казалось бы, социально защищен. Дмитрий вспоминает молодого человека, на которого он невольно обратил внимание на кормлении бездомных. Тот был прилично одет, будто только вышел с работы, а на следующий день явился в засаленном костюме и в ботинках на босу ногу.

Мы идем с Дмитрием по отделению. Он здоровается за руку с представительным мужчиной: «Бывший руководитель одного из подразделений таможни. Перенес инсульт. Жена отказалась принимать, и он оказался на улице. Жил у нас и преподаватель вуза, но ему удалось выбраться.»

Таких счастливых случаев — наперечет. Но они есть. Мне рассказывают про владельца фирмы по оказанию услуг, которого лишили бизнеса близкие люди: жена с его другом. Человек провел в центре несколько месяцев, затем нашел подработку, а через полгода вернул себе все, что у него отняли.

Я выхожу на улицу и не могу надышаться. А навстречу тащатся бомжи. Многие на инвалидных колясках. Заснули в зимнюю ночь и не заметили, как отморозили ноги.

Большинству надо скоротать ночь, чтобы была крыша над головой. Утром они опять разбредутся кто куда. Многие — до ближайшего пятачка у магазина.

Источник: ссылка.

Тимофей и его команда: зачем четверо парней приезжают на вокзал с едой для бездомных и стариков

 alt=

За год они раздали 3120 порций еды, разлили по стаканам 1040 литров чая, нарезали 1300 булок хлеба и вернули шестерых бездомных к нормальной жизни.

Пятница. Полчаса до назначенного времени. Площадь около церкви Иконы Божией Матери Державной наполняется бомжами и стариками. Они выстраиваются в очередь, вежливо спрашивая друг друга: «Кто последний?» Периодически из этой очереди кто-то выходит покурить, уходя далеко за территорию храма. Оставшиеся что-то еле слышно обсуждают, из доносящихся фраз можно выхватить слова «таблетки» и «пенсия».

В это же время к церкви добираются Тимофей Жуков и его друзья: Максим Щипанов, Ваня Сергеев и Степа Клищ. То к одному, то к другому из парней подходят старики. Одни с просьбами, другие — просто поболтать.

 alt=

«Тимоша, дед-то совсем плох. Три года ведь уже лежит. Хотя ты же знаешь. Памперсы сдирает, весь диван уже испоганен. Может, эти прогнившие дыры тряпками затыкать, чтоб хоть как-то… Нет, диван новый не нужен, но может быть, у тебя есть хлоргексидин, чтобы раны и пролежни ему обрабатывать», — делится с Жуковым своей бедой одна из бабушек. Другие парни в этот момент достают из машины еду и раскладывают столы. Это именно то, зачем в пятничный вечер сюда приехали сами ребята, пришли бездомные и старики.

 alt=

— Зачем вы этим занимаетесь? У большинства парней в вашем возрасте другие увлечения.

— Сама идея помогать едой бездомным пришла где-то три года назад, — рассказывает Тимофей. — Но тогда все было только на уровне разговоров. Я успел сходить в армию за это время, и когда уже вернулся, мы как-то гуляли по Вайнера с ребятами, и к нам подошел парень. Он попросил купить ему еды. Пока мы шли до магазина — разговорились. Парень рассказал, что работает грузчиком, ему 27 лет, у него больная мать, братья-сестры, живет на ВИЗ-бульваре, а после работы ходит и побирается, потому что родных нужно чем-то кормить. Когда человек просит какие-то вещи, продукты, а не деньги, то это явный показатель, что ему это реально нужно. Он же не пойдет потом эти продукты продавать. Именно после этой встречи мы с пацанами решили, что будем помогать людям, пока есть возможность. Мы дали слово друг другу, что это не поиграться на несколько месяцев, а навсегда. И вот уже год каждую пятницу в 18:00 мы привозим сюда еду.

— Почему именно здесь и где вы берете еду?

— Нам помогает наш приятель — Миша Прусский. Он директор комбината питания, который снабжает сети общепита. Это ему ничего не стоит, он тратит около тысячи рублей в неделю на помощь.

Что касается выбора места — на территории храма — это делается с благословения, там не нужно никаких документов. Нас благословили и митрополит Кирилл, и настоятель этого храма. Поэтому с нас никто не спрашивает никаких документов. Хотя мы сначала предполагали, что будут проверки полиции, и сделали санитарные книжки.

 alt=

— Много нуждающихся к вам приходит?

— Первое время приходилось ходить по вокзалу, чтобы рассказывать о себе. Мы начинали с пяти человек, а сейчас порой их число доходит до сотни. Нам выдают 40 порций. И когда народу больше, приходится выдавать по полпорции, это где-то по 250 граммов еды и бульон.

Сейчас половина приходящих — старики. И это вообще отдельная проблема. Последний раз бабушка пришла — говорит: «Вот я была у доктора — мне 12 лекарств выписали, сейчас пенсию получу, всю потрачу на лекарства». А ей еще надо на «Е-карту» деньги закинуть, чтобы ездить кушать в благотворительную столовую на Пехотинцев. За таких стариков обиднее, чем за бездомных.

— Откуда у вас деньги на благотворительность? Мне кажется, это в любом случае затратно.

— Есть постоянные расходные материалы — посуда и лекарства. Но это вообще какие-то небольшие деньги. Больше на это уходит времени, потому что где-то 2,5 часа мы тратим на дорогу: забрать еду нужно на Елизавете, а в пятницу по пробкам это не самое удобное время.

Хотелось бы делать это регулярнее, но мы не беремся, потому что отдаем себе отчет — пока у нас это не получится. Не хочется, чтобы получилось так, что мы людей покормили месяц — а потом сказали: всё, мы не справляемся.

Открываются баки с едой. Сегодня на ужин — каша с мясом и бульон с двумя ломтями хлеба в придачу. Людей не так много, поэтому порции получаются щедрые. Каждому нуждающемуся дают по пачке лапши «Роллтон», кто-то просит из остатков полбулки хлеба.

В какой-то момент те, кто уже получил и съел свою еду, снова оказываются в конце очереди и начинают торопить тех, кто еще не поел. Начинается перебранка, которую быстро прерывает Максим. Фраза: «Вы же люди, тем более на территории храма», — утихомиривает всех.

Несколько мужчин из очереди окликают меня, говорят, что хотят рассказать свои истории, при этом просят их не снимать. Вкратце суть рассказов трех мужчин звучит примерно одинаково, варьируется только количество мата: пришел сюда в первый раз, сам из другого города, так сложились обстоятельства, на работу не берут, дайте денег. Потом уже Тимофей объяснит мне, что эти люди приходят сюда постоянно. И постоянно они рассказывают эти истории и просят помочь финансово. Но денег здесь им никто не дает.

 alt=

На самом деле почти все, кто ходит сюда, делают это постоянно и пропускают бесплатную еду редко. Но вот фотографироваться здесь никто не любит. «Не снимайте меня, пожалуйста, вдруг моя дочь или ее друзья это увидят — стыда не оберешься», — то и дело просят пенсионеры.

Впрочем, стыдятся не все. Одна из женщин, представившаяся Натальей, которая уже год приезжает к церкви каждую пятницу, чтобы поесть, рассказала свою историю.

Наталья:

— Я сама из Асбеста, у меня есть квартира, но каждую пятницу я здесь. Потому что без этой еды мне от пенсии до пенсии не дожить. У меня эпилепсия, и меня никуда не берут на работу. Я понимаю, что всем страшно: вдруг припадок случится во время рабочего дня — что со мной делать? Но моей пенсии на жизнь не хватает, а проезд для меня, инвалида, бесплатный. Вот и катаюсь уже год — полтора часа сюда, полтора обратно. А что делать, кушать-то хочется.

От сорока порций еды ничего не остается уже через 15 минут. Столы и утварь сворачиваются так же быстро, как и появились. Еще пара минут — и пропадают все бомжи и старики, которые еще мгновенье назад ели, приютившись на ступенях и поребриках храма.

Когда кажется, что все сделано и уже можно уезжать, у церкви появляется запоздавший бездомный дедушка. Ни еды, ни хлеба, ни каши для него уже нет. Кто-то из ребят, собрав мелочь у друзей, убегает в магазин, чтобы хоть что-нибудь купить человеку. Деньги, по словам ребят, они не дают принципиально. Впрочем, и сами финансовую помощь они брать отказываются, принимают только вещи, еду и таблетки.

 alt=

По словам Тимофея, за минувший год они сумели вернуть в обычную жизнь шесть человек. Один из последних — мужчина из Владивостока, который 12 лет назад приехал в Екатеринбург в командировку. Его тут избили, забрали документы и деньги. После инцидента у него опустились руки и он оказался на улице. Бездомного нашла в своем подъезде девушка Яна, она не стала его выгонять, а поговорила с ним и позвонила Тимофею с просьбой помочь. Ребята включились, сделали документы и отправили мужчину, которого все родственники уже давно считали пропавшим без вести, домой.

Сейчас ребята ищут помещение, где можно организовать приют. Но они планируют, чтобы это была не ночлежка, а просто место, куда люди могут прийти на пару часов, чтобы согреться и помыться.

Тимофей Жуков:

— Когда ударили первые морозы, умерло два человека, которые к нам приходили. Они просто замерзли. И если получится сделать пункт, мы точно спасем еще пару человек. Как ни крути, я люблю наш город и людей, которые здесь живут. Бездомные — тоже люди. У них разные судьбы, кто-то себя пытается оправдать за то, что на улице оказался, кто-то наоборот — себя винит, что мало усилий прилагает, чтобы выкарабкаться. Если мы будем в контакте с ними, если мы будем вникать в их проблемы, помогать, тогда, может быть, удастся спасти какие-то жизни. Я понимаю, что если я могу помочь, вот именно сейчас — не ходить, не писать миллион запросов куда-то, то я должен это сделать. Потому что вся эта бумажная фигня и бюрократия кончается ничем.

Источник: ссылка.

В конце прошлого года власти Нью-Йорка побили собственный рекорд трат на бездомных, заплатив на их размещение в коммерческих отелях баснословные 648 тысяч долларов. Речь идет не о годовом бюджете, выделенном мэрией на эти цели, и даже не о месячном, а о сумме, заплаченной всего лишь за одну ночь.

 alt=

«Размещение бездомных в гостиницах — это, с одной стороны, мера, которая никак не решает проблему, а с другой — обходится налогоплательщикам в огромные деньги, — говорится в докладе, подготовленном главным городским ревизором Скоттом Стрингером. — Бездомные не должны жить в роскошных отелях. Эту практику необходимо прекратить».

Рекордные траты пришлись на 30 декабря прошлого года, когда температура в Манхэттене опустилась ниже ноля по шкале Цельсия. В ту ночь городские власти, среди прочих гостиниц, сняли для бродяг десять номеров в неназванном отеле рядом с Таймс-сквер по цене 549 долларов за каждый.

Согласно докладу Стрингера, в первые месяцы текущего года мэрия не только не выполнила своих предыдущих обещаний покончить с такой сомнительной расходной практикой, но даже и увеличила траты на эти цели примерно на треть.

Если в прошлом году, с января по апрель, в гостиницах ночевал 5881 бездомный, то в этом за те же четыре месяца городские власти разместили уже 7790 человек.

Как указывает в своем докладе Скотт Стрингер, гостиницы не пригодны для размещения бездомных еще и потому, что в них отсутствуют необходимые для них удобства. В частности, в номерах нью-йоркских отелей, как правило, нет кухонь, где постояльцы могли бы приготовить себе пищу. Кроме того, в отличие от приютов, гостиницы не располагают доступом к необходимым медицинским и социальным услугам.

В феврале городской голова Нью-Йорка Билл де Блазио пообещал полностью отказаться от аренды гостиниц для бездомных в течение шести ближайших лет. Представители его администрации утверждают, что мэрия продвигается к намеченной цели в соответствии с ранее одобренным планом.

Как сообщила, в ответ на критику ревизора, пресс-секретарь мэра Жаклин Ротенберг, Стрингер «немного отстал от жизни». Мэрия, по ее словам, уже не тратит 549 долларов за аренду одного номера. Самые дорогие апартаменты, в которых живут бродяги, стоят 175 долларов за ночь.

Она забыла добавить, что туристы за такой же номер, в той же гостинице платят обычно не больше $120.

Источник: ссылка.

Принято считать, что эти люди сами виноваты. Но если посмотреть объективно, многое решают обстоятельства. К примеру, по данным питерской благотворительной общественной организации «Ночлежка», в 36% случаев причиной отсутствия крова становятся семейные неурядицы, когда по разным причинам родственники выселяют своих близких. 25% становятся бездомными при переезде в другой город в поисках работы. 17% людей остаются без крова в результате мошенничества при сделках с недвижимостью. Под прицелом тут в первую очередь оказываются одинокие люди – пожилые или с проблемами по здоровью, а также бывшие детдомовцы. 10% попадают в эту категорию после освобождения из мест лишения свободы.

А бывают случаи, когда жилье приходит в негодность: становится ветхим или сгорает во время пожара.

У Христа за пазухой

Так случилось у ныне бездомного пенсионера Владимира. 17 лет назад в Кувшинове сгорел его дом. Не имея сил и средств на восстановление, он подался в храм, где его приютили. Хотел оправиться от перенесенного горя и приступить к постройке жилья.

– Лет мне тогда было немного, здоровый, крепкий, работящий, руки из правильного места растут. Думал, справлюсь. Но в итоге туда больше не вернулся, - вспоминает Владимир.

И жизнь «у Христа за пазухой» его вполне устраивала. Свято-Троицкая Сергиева лавра, Оптина пустынь, Боровский монастырь, Покровский монастырь (храм на Таганке), Нилово-Столобенская пустынь, монастырь в Софрино при бригаде ВВ МВД РФ и многие другие. 17 лет он исправно нес послушание и трудничество.

– Я не пью, меня везде принимали, со мной разговаривали. Работал плотником, слесарем, охранял автостоянку. Мне доверяли, - рассказывает бомж.

В его послужном списке «той» жизни есть профессии инструктора по парашютному спорту, тракториста, шофера. Служил в Одессе в ракетных войсках, затем работал на целине, был начальником караула. Женился на молдованке, но не поладили что-то, уехал на заработки на Север, накопил денег и купил домик в Кувшинове. Был в школе учителем труда. Как раз во время уроков его дом и сгорел.

В местной администрации тогда обещали помочь. Только обещали. Сейчас ему уже 72 года. От государства имеет пенсию, которой пока хватает хотя бы на питание. А вот с ночлегом плохо, здоровье стало подводить и при монастыре уже не принимают. Приехав в Тверь, он отправился в Дом милосердия на улице Коробкова, 15. Здесь его выслушали, но принять оказались не готовы – свободных мест не было.

В Доме милосердия два отделения. Социальная 20-местная гостиница рассчитана на граждан без жилья, но способных себя обслуживать, а может и частично обеспечивать. Здесь можно жить до 2 месяцев. Еще 20 мест предоставляет стационар для малоподвижных и лежачих больных, нуждающихся в уходе, которые содержатся по медицинским показаниям до полугода и больше. За год в среднем количество проживающих не превышает 90 человек.

 alt=

Директор Дома милосердия Василий Платов пояснил, что на это время бездомным государство гарантирует временное размещение, горячее питание, содействие в оформлении документов и госпитализации в больницы. Здесь однозначно помогут расстаться с бродячей жизнью и вернуться в социум людям, которые этого реально хотят.

Ночлежка с фэйс-контролем

Ночлег бомж Владимир себе все-таки нашел. Подсказали, что в Твери на улице 50 лет Октября есть гостиница для бездомных. Здесь мы с ним и встретились.

Все привыкли к образу неопрятного бродяги, с котомками, пахнущего перегаром. К Владимиру этот шаблон никак не подходит. Обыкновенный с виду пенсионер, каких тысячи в городе. Кепочка, потертая курточка, выбрит, трезв.

– Мы пьяных не пускаем. Здесь сухой закон. На входе осматриваем, удостоверяемся, что гражданин в нормальном состоянии, присматриваемся, нет ли болезней каких. Документы, конечно, не смотрим, у большинства их и нет, - пояснил охранник.

Эта гостиница для бездомных появилась в Твери в прошлом году. После освящения она получила наименование во Имя Святого Праведного Иоанна Кронштадтского. Изначально здесь была установлена палатка и двухъярусные койки, рассчитанные на 14 человек.

Организатором временного приюта значится одноименная некоммерческая благотворительная организация. Однако один из ее руководителей, Василий Почтарев, отметил, что приют для бездомных был основан и содержится на частные пожертвования одного из предпринимателей. Он спонсирует ряд таких ночлежек в Центральной России. «Зачем ему это надо?» - спрашиваем. "Православный человек, верующий, скромный меценат, – отвечает Василий. – Предпочитает оставаться в тени".

Вторая жизнь вытрезвителя

За год удалось благоустроить территорию.

– Мы отсюда 20 машин мусора всякого вывезли. Один житель близлежащих домов таскал сюда с помоек весь «нужный» хлам. Болезнь у него такая. За годы накопилось прилично, - говорит куратор гостиницы для бездомных.

С приходом холодов людей поселили в каменном двухэтажном здании по соседству с палаткой – это бывший медвытрезвитель, полученный от города в аренду. Еще в теплый сезон здесь удалось наладить отопление. Здание находится в черте города, но не газифицировано. Газовая служба за подведение источника топлива запросила 1,5 миллиона рублей. Меценат на такие затраты не согласился. Приходится довольствоваться твердотопливным котлом, вот только нужда в дровах стоит остро. С остальными коммуникациями проблем нет.

Приведена в порядок кровля, начался ремонт помещений.

– Мы закупаем стройматериалы, а работают проживающие, среди них много мигрантов, людей рабочих профессий, - рассказывает Василий Почтарев.

Один из постояльцев, армянин Артем, показывает нам результаты своего труда. Аккуратно выкрашены стены, потолок и пол медкабинета – скоро он начнет функционировать.

– Пока не можем найти медика, обращались в разные учреждения, желающих работать с таким контингентом нет, - поясняет Василий.

 alt=

Артем ведет дальше: выложенная плиткой душевая, подключенные стиральные машины – здесь моются и стирают одежду. Можно старые вещи сжечь, получить годные для носки. Комнаты теплые, с кроватями и постельными принадлежностями, столовая, кухня. Артем показывает холодильник – там полуфабрикаты, овощи. На столе крупы, хлеб, чай. «Еды здесь вдоволь, начальство об этом хорошо заботится», - скромно кивает работяга.

Сам он мигрант, приехавший на заработки. Потерял документы, о чем сообщил в полицию, ждет восстановления. Устроиться работать не может, на улицу выходить боится. Договорился о приюте с условием помощи в ремонте. Как только восстановит документы и накопит на билет – сразу домой, на родину, там еще живы родители.

Шаг вперед

Сюда приходят ночевать только мужчины. Кто-то работает грузчиком, кто устроился на кладбище, кто на стройке.

– Мы никого не оставляем здесь днем, чтобы не потакать тунеядству. Ночлег – временное пристанище для этих людей, и не изменит жизнь бездомного человека, не заменит дом. Мы принимаем их на ночевку, чтобы люди имели время восстановить документы, найти работу, оформить пенсию, инвалидность, уехать домой, наконец, - объясняет Василий Почтарев.

Если человек не достиг дна, не спился, не опустил руки, то его положение поправимо, считают в общественной организации. Таких примеров за год было немало.

 alt=

Вспоминают детдомовца, парня 19 лет, почти месяц ночевал в палатке. За это время нашел работу, завел семью, встал на ноги.

Или бизнесмен из Москвы. Разорился так, что пешком в Тверь пришел. Ничего за душой не осталось. Халтурил в городе, пару месяцев приходил ночевать в гостиницу. Оказался дельным человеком. Ему помогли устроиться на сельхозпредприятие, где он получил стабильную зарплату и комнату в общежитии. Жизнь опять закипела.

Выбраться с улицы непросто, особенно если человек остался без поддержки родных и близких. Не важно, выпускник ли это детдома или пенсионер, важно одно - любой может вернуться к жизни, если почувствует поддержку и вновь поверит в себя. Конечно, среди бездомных есть отвязные тунеядцы, выпавшие из социума и не желающие в него возвращаться. Но многим действительно нужно просто протянуть руку. Конечно, социальные гостиницы – это не панацея, а шанс выбраться. Но шансом этим, к сожалению, пользуются немногие.

 alt=

Еще одно место, где в Твери могут найти приличный приют бомжи, - это негосударственная благотворительная организация «Твой дом», в микрорайоне «Южный». Условия такие – трудоспособный возраст, трезвый образ жизни, возможность и желание работать. За это поселяют в коммунальной квартире, обеспечивают работой и дают 10% заработка на расходы. Все условия объясняют сразу, несогласные идут искать счастья дальше. А те, кто готов принять правила игры, задерживаются надолго и не жалеют потом. Жизнь в трудовом доме дает не просто материальное облегчение на короткое время, а вытаскивает из ямы бездомных и нищих. По подсчетам координаторов «Твоего дома», за 2 года существования около 100 человек прошли здесь социальную реабилитацию.

По разным оценкам, сегодня в России от 1,5 до 4,2 миллиона бездомных, что составляет около 3% россиян.

Источник: ссылка.